Россия — страна огромных расстояний, удалённых месторождений и промышленных объектов, которые часто строились там, где до ближайшего города сотни километров. Рудники, металлургические заводы, шахты, нефтяные месторождения и химические предприятия нередко оказывались буквально посреди тайги, тундры или степи — там, где обычная городская медицина просто не могла быстро помочь человеку.
Поэтому промышленная медицина в России всегда была не вопросом престижа, а вопросом выживания. Если рабочий получал травму, отравление или тяжёлое профессиональное заболевание, ждать помощи «из города» было поздно. Медицину приходилось ставить прямо рядом с производством: сначала в виде заводского лекаря и больничной палаты, потом — медсанчастей, профилакториев и целых корпоративных клиник. Рассказываем, как эта система складывалась — от первых рудников XVI века до советской модели промышленного здравоохранения.
XVI век, никакой системы и указы Ивана Грозного
В середине XVI века само понятие «промышленная медицина» было бы не понятно никому — ни рабочему, ни заводчику, ни государю. На рудниках и солеварнях люди калечились так часто, что это воспринималось как норма, встроенная в саму природу тяжёлого труда. Помочь в случае травмы или болезни было фактически некому.
Никакой системы медицинской помощи тогда ещё не существовало. Простые люди лечились у знахарок, травников, в монастырях или просто как могли — в зависимости от того, что было доступно рядом. Государство почти не вмешивалось в эту сферу, особенно если речь шла не о знати, а о мастеровых и рабочих на промыслах.
Одним из первых шагов государства к контролю медицинской деятельности стал Аптекарский приказ, созданный во второй половине XVI века при Иване Грозном. Правда, его работа касалась прежде всего царского двора: приказ отвечал за придворных лекарей, закупку лекарств, приглашение иностранных врачей и контроль лечения самого государя и его окружения. До рудников и заводских людей эта система почти не доходила, но сам факт её появления был важен: медицина впервые начала становиться не только частным делом, но и сферой государственного управления.
Первый указ о здоровье рабочих и реформа Петра
При Петре I Россия резко наращивала производство: строились мануфактуры, на Урале росли металлургические заводы, в Сестрорецке работали оружейные предприятия. Люди там калечились и теряли здоровье так же часто, как и раньше, но теперь государство всё чаще смотрело на это не как на частную беду, а как на производственную проблему. В 1723 году «Регламент Мануфактур-коллегии» потребовал следить за тем, чтобы фабриканты «порядочно содержали мастеровых», а при Сестрорецком оружейном заводе велели держать лекаря с медикаментами. Это был ещё не полноценный заводской здравпункт в современном смысле, но уже важный шаг: здоровье рабочего впервые попало в сферу государственного регулирования.
Одновременно Пётр I выстраивал более широкую медицинскую систему — и делал это быстрее и последовательнее прежде всего для армии и крупных государственных нужд. В 1707 году в Москве открылся военный госпиталь со школой для лекарей, а в 1721 году медицинское дело перешло под контроль Медицинской коллегии. Так медицина в России начала превращаться из разрозненной практики в систему. Но до далёких заводов и рудников эти перемены доходили медленно и неравномерно. Поэтому Петровская эпоха важна не тем, что сразу решила проблему помощи рабочим, а тем, что задала саму логику: государство постепенно берёт на себя ответственность за здоровье тех, кто работает на его нужды.
Первый военный госпиталь и школа лекарей сформировали систему подготовки врачей для государственных нужд — впоследствии она легла в основу промышленной медицины. Сегодня на этом месте находится здание Главного военного клинического госпиталя им. Н. Н. Бурденко
Первые заводские больницы
Первым, кто поставил вопрос о враче на уральских заводах, был Василий Татищев. Ещё в марте 1720 года, отправляясь на Урал, он обратился в коллегию, которая управляла горнодобывающей и металлургической промышленностью, с просьбой выделить лекаря и запас медикаментов. Чиновники согласились, но свободного лекаря в Москве не нашлось. Уже прибыв на Урал, Татищев в сентябре 1720 года снова написал в столицу: двое его «школьников» больны, «лекарства имеем, но лечить некому». Вопрос тянулся несколько лет — пока в 1722 году на Урал не прибыл сменивший Татищева генерал де Геннин, которому удалось добиться присылки первого лекаря, Иоганна Йозефа Спринцеля, напрямую через Петра I.
Но именно Татищев, вернувшись на Урал в 1734 году уже в роли начальника казённых заводов, выстроил настоящую медицинскую службу. Буквально через несколько дней после назначения он нанял нового лекаря, а затем лично разыскал в Москве доктора медицины — англичанина Джеймса Грифа, с которым заключили контракт на три года. Одновременно был нанят аптекарь из Голштинии Тамм. Так в Екатеринбурге впервые появилась полноценная медицинская команда: доктор, лекарь, аптекарь и ученики при каждом из них.
Устройство этой службы было основано на двух документах:
- В «Наказе заводскому комиссару» 1723 года Татищев прописал, как должна работать аптека, как лекарь обязан навещать больных мастеровых: ежедневно, а если болезнь трудная, то несколько раз за день. Также в документе объясняли, как помогать больному «разговором и советом, ибо некогда обнадёживание или порадование болящему за лекарство послужит».
- В «Заводском уставе» 1735 года появилась целая глава о докторе медицины: он возглавлял всю медицинскую часть на заводах, контролировал аптеку, обучал учеников, раз в год объезжал дальние заводы.
У работников при этом брали вычет из жалованья по копейке с рубля — эти деньги шли на содержание госпиталя, а работники имели право на бесплатное лечение.
Фабричная медицина в XIX веке
Во второй половине XIX века Россия быстро индустриализировалась: фабрик и заводов становилось больше, а вместе с ними росло число травм, болезней и тяжёлых условий труда, что требовало новых мер.
- 1864 год. Земская медицина. После отмены крепостного права земства начали строить участковые больницы и нанимать врачей для сельского населения. Земские врачи первыми стали системно описывать условия труда — на фабриках, приисках, в мастерских. Их опыт участковости и профилактики позже лёг в основу всей советской медицины.
- 1866 год. Содержание больничных помещений. Был введён закон, на основании которого предприятия, где работала тысяча человек и более, должны были содержать больничное помещение, а лечение для самих рабочих при этом должно было быть бесплатным. Закон приняли как временную меру на фоне холеры, но он всё равно стал важным сигналом: государство впервые прямо закрепило, что фабрика отвечает не только за труд, но и за медицинскую помощь.
- 1882 год. Первый фабричный закон и фабричная инспекция. Закон запретил труд детей до 12 лет и ограничил рабочий день подростков. Одновременно появился первый государственный орган контроля за условиями труда — фабричная инспекция. Поначалу она работала только в трёх губерниях: Петербургской, Московской и Владимирской.
- 1890-е годы. Эрисман и наука о труде. Фёдор Эрисман провёл масштабное обследование более тысячи фабрик и 114 тысяч рабочих. Впервые в России условия труда были изучены системно: освещение, вентиляция, рабочее время, жильё. Его «Профессиональная гигиена» стала научной базой для всей отечественной медицины труда.
- 1912 год. Закон о страховании рабочих. 23 июня 1912 года III Государственная дума приняла закон «Об обеспечении рабочих на случай болезни». Работодатели обязаны создавать больничные кассы и обеспечивать бесплатную медпомощь. Под действие закона подпало около 2,5 миллиона человек — первый опыт страховой медицины в России.
Операционная в фабричной больнице — показатель того, что на крупных предприятиях медицина постепенно выходила за рамки первой помощи
Советское время и система Семашко
В 1918 году, когда страна ещё не вышла из Гражданской войны, Николай Семашко получил должность первого наркома здравоохранения и вместе с ней — задачу создать единую государственную систему медицины с нуля. То, что он унаследовал, было катастрофой: один земский врач на 20 тысяч человек, бушующий брюшной тиф, оспа, уносившая десятки тысяч жизней в год.
Для промышленных рабочих система Семашко означала принципиально новую реальность:
- При заводах с вредными условиями труда открывались медико-санитарные части и здравпункты — фельдшер или врач оказывался буквально в цеху.
- Рабочих, занятых на вредных производствах, после смены отправляли в профилакторий.
- Появилась система диспансеризации — регулярных профилактических осмотров, при которых человек проходил путь от амбулаторного наблюдения до стационара, не дожидаясь, пока болезнь заявит о себе сама.
Николай Семашко известен как человек, который собрал систему здравоохранения с нуля и сделал её государственной
В итоге к 1939 году заболеваемость брюшным тифом снизилась почти на четверть, натуральная оспа исчезла практически полностью. Число медицинских работников к 1929 году выросло втрое по сравнению с 1914 годом. Система, которую Семашко выстроил в разорённой стране, оказалась настолько жизнеспособной, что впоследствии послужила образцом для Великобритании, Швеции, Финляндии и других стран при создании их собственных систем государственного здравоохранения.
В статье мы дошли до момента, когда промышленная медицина в России перестала быть набором разрозненных мер и начала складываться в систему. Но дальше ей предстояло пройти через куда более жёсткие испытания: войну, эвакуацию заводов, работу с новыми промышленными рисками и послевоенное переустройство всей страны. О том, как медицина на предприятиях менялась в военные и послевоенные годы, расскажем в следующей статье.